И, значит, ответственность, сожалел командир затаившейся в доме группы капитан Борец. - Очень был бы кстати генерал! Но он вовремя и предусмотрительно смылся, переложив ответственность принятия решения на своих подчиненных. Совсем точнее, на него, капитана Борца". И что теперь ему, капитану Борцу, с этой истеричной женой, ее любовником и "объектом", который они сюда притащили, делать? Ждать, когда все само собой успокоится? А если не успокоится? Если он действительно вызовет милицию? Которая найдет здесь жену, двух выясняющих отношения любовников и заодно его, вооруженных до зубов, бойцов. И его самого... Нет, милицию сюда допускать нельзя. И надеяться на благополучный исход дела тоже нельзя. Так что же делать? Разве только уточнять обстановку. - Второй. - Я Второй. - Уточните обстановку. - Первый, Первый, как слышите меня? Обстановка без изменений. "Объект-второй" держит правой рукой за горло "объект-один" и левой рукой тоже за горло "объект-три" - Просто держит? Или душит? - Никак нет, не душит. Держит. И трясет. И обещает вызвать милицию. Первый, как поняли меня? Ох, уж эти армейские привычки и обороты речи. - Вас понял. - Первый. Какие будут приказания? - Никаких приказаний. Ничего не предпринимать. Себя не обнаруживать. Действовать по обстановке. - Вас понял, Первый. Отбой. - У тебя что, магнитофон включен? - вдруг на мгновенье ослабив хватку, спросил у своей полюбовницы мужчина. - Какой магнитофон? - Тот, что на подоконнике, за шторой, стоит. - Нет у меня никакого приемника! - Как так нет? Я же слышу... Ах ты проститутка! Отбросив свои, рухнувшие на пол жертвы, мужчина рванулся к окну. И, схватившись за край, резко отдернул штору. За шторой, прижавшись спиной к стене, стоял человек. Мужчина. Высокий, молодой, хорошо накачанный мужчина с радиостанцией в руках. - Этот тоже в трамвае едет? Или трамвай ждет? - язвительно спросил обиженный в лучших чувствах законный любовник. - Я его в первый раз вижу! - искренне заявила женщина.